|
- Понятно, - кивнула Инга Казимировна. - Скажите, Антонина Акимовна, как обычно проводил время ваш прежний квартирант? Чем занимался?
- Миша-то? Бог его знает. На работу как будто не ходил. Встанет, бывало, побреется, брюки нагладит и пошел. Куда - не сказывал, а я и не интересовалась. Дома все газеты читал, журналы...
- Какие у него были отношения с Евгением?
- Да никаких, Михаил не выпивал. Во всяком случае тут. Я еще подивилась в тот день, что он с моим выпивает. А вообще они даже редко разговаривали. Едва словом перекинутся. Миша-то, сразу видать, парень образованный. А Евгений восьмилетку с трудом вытянул. Не товарищи они друг другу.
- Раньше, до разговора утром, у них не заходила речь о деньгах?
- Помню, однажды Евгений попросил у него трояк взаймы. Миша ему ответил: "Давай не будем ссориться. Баба Тоня запретила мне давать тебе на выпивку".
- И все?
- Ага.
- И вдруг он предлагает Евгению делать вместе фальшивые деньги?
- Ох и перепугалась же я! Пусть что угодно, только бы с преступниками не связался. От пьянства можно вылечить, или сам перебесится. А от такого... Я с малолетства воспитывала его в честности, в правде.
...Когда мы с Гранской выходили из калитки Шатровых, то увидели на другой стороне улицы молодую пару, что искала комнату. Не дожидаясь, пока мы сядем в машину, они быстро прошли во двор Шатровых.
- Нелегко ей даются деньги, - сказала Гранская.
- Добрая душа, - подтвердил я. - Легко любить пригожих да удачливых... Главное, ведь Евгений чужой ей, а как она печется о нем.
Инга Казимировна кивнула. Мы долго ехали молча. Что она думает о деле, я пока не спрашивал.
- Захар Петрович, - вдруг сказала Гранская, - поедем через микрорайон. Я хочу зайти к Максимовой домой. Мне сказали, что у нее сегодня отгул.
- Пожалуйста.
Мы подбросили следователя, и я поехал в прокуратуру. Гранская вернулась от Максимовой к концу рабочего дня.
- Ну, что новенького? - поинтересовался я.
- Оказывается, мы с ней хорошо знакомы, - сказала Инга Казимировна, кладя на стол бритвенный прибор в красивом прозрачном футляре.
Я с удивлением посмотрел на футляр, но ничего не сказал. Объяснит сама. А Гранская продолжала:
- У Галины золотые руки. Жаль, редко выбираюсь к ней. Между прочим, попасть к ней не очень-то легко...
Я вспомнил, что Максимова - парикмахер.
- Значит, разговор был задушевный?
- Очень. Бедная девушка. Не везет ей с мужчинами.
- Влюблена?
- Еще как. Готова за Лугового...
- Лже-Лугового, - поправил я.
- Готова за ним хоть сейчас на край света. И надо же было именно ей...
- А что?
- Была уже замужем. Целый год. Все было в точности так же. И заверения, и обещания. А как-то пришла с работы, а на столе записка... Вот и все... Лже-Луговой обещал жениться на ней. Может, и хорошо, что все кончилось так быстро.
- Чем же он так ее заворожил? - полюбопытствовал я.
- Развитой, говорит, интеллигентный...
- Может, деньги привлекли?
- Нет. Своего бывшего мужа она содержала сама. Покупала самую дорогую обувь, костюмы, рубашки...
- А у Лже-Лугового были деньги?
- Она об этом не задумывалась. Говорит, не очень ее баловал.
- А что это? - все же не удержался я и показал на футляр с бритвенным прибором.
- Эта бритва осталась у Максимовой от мужа. А Михаил оставался у нее...
- Лже-Михаил, - опять поправил я.
- Пусть так. Он очень следил за собой. По утрам обязательно брился. Я подумала, чем черт не шутит...
- Да, действительно вдруг остались отпечатки.
- Ну вот, собственно, и все... Да, может быть, нам лучше сдать деньги в банк? Все-таки сумма...
- Смотрите сами.
- Возьмем квитанцию. Если выяснится, кому они принадлежат, или объявится хозяин, получит назад. Деньги ведь все одинаковые.
- Конечно, пусть крутятся в обороте государства. Я не возражаю.
Страница
|
:
: